В России начали цензурировать комиксы: в графическом романе закрасили страницы

Издательство сообщило, что в переводном графическом романе две страницы были залиты черной краской. На этом фоне давление на книжный рынок усиливается: изъятия, уголовные дела и практика найма цензоров стали обычной практикой.

В России начали цензурировать комиксы. Первым задокументированным случаем стало издание перевода графического романа «Килл Псиная голова» — спин‑офф французской серии «Инкала». В книге две страницы были залиты черной краской, сообщили в издательстве.

«Вся магия комикса обычно творится в гаттере — пространстве между кадрами. Теперь даже сложно представить, какое буйство воображения может спровоцировать наше решение по цензурированию этих страниц», — отметили в издательстве.

По словам издательства, на закрашенных страницах «не происходит ничего действительно важного для сюжета», и они рассчитывают, что книга будет «хорошо смотреться на полке рядом с другими выпусками серии».

Контекст: ужесточение контроля над книжным рынком

Контроль над литераторским полем в России усилился после начала войны с Украиной. Власти ужесточили практики идентификации «запрещённого» контента; в ряде случаев суды признавали организации или материалы экстремистскими, а также вводились ограничения, связанные с якобы «пропагандой наркотиков».

В результате в продажу были изъяты десятки тысяч произведений — от классики до современных романов. Некоторые издательства и книжные магазины столкнулись с административным и уголовным давлением: в ряде громких дел обвинения касались распространения литературы, признанной властями нежелательной.

Одновременно на рынке появилась практика предпечатной проверки изданий на предмет запрещённого содержания: издательства нанимают проверяющих и вырезают спорные места. Как утверждают работники отрасли, это касается сцен насилия, упоминаний наркотиков, тем суицида и высказываний о вооружённых силах, а также тем сексуальной ориентации и гендерной идентичности, которые часто исключаются полностью.

Эксперты и участники книжного рынка отмечают, что такие меры превращают часть литературы в фактически недоступную и заставляют издательства самим рассматривать художественные тексты через призму юридических рисков.