Россия сокращает зависимость от нефтегазового сектора: доля отрасли в ВВП опустилась до минимума с 2017 года

Доля нефтегазового сектора в российском ВВП в прошлом году составила 13% — это минимум с 2017 года, когда Росстат начал публиковать такие расчеты. Таким образом, страна постепенно снижает зависимость от «нефтяной иглы».

За год удельный вес нефтегазовой отрасли сократился на 3 процентных пункта. Даже в 2020 году, на фоне пандемии, падения цен на сырье и сокращения добычи, доля сектора была выше — 14%. В течение года значение показателя устойчиво снижалось: с 15,5% в первом квартале до 11,6% в четвертом.

Размер нефтегазовой составляющей в экономике тесно привязан к динамике мировых цен на нефть. За девять лет доступной статистики максимальные значения приходились на 2018 и 2022 годы — 20,7% и 20% соответственно, когда сырье торговалось дорого. Минимумы пришлись на 2020 год и прошедший год.

Развитие отрасли ограничивали санкции, квоты по соглашению ОПЕК+, умеренные цены и относительно крепкий рубль. По данным Росстата, оборот нефтегазовых компаний за год сократился на 16,7% и составил 19,9 трлн руб., а прибыль упала почти в три раза (на 63,9%) — до 1,9 трлн руб. Прибыльными остались менее половины компаний сектора — 49,1% против 60,7% годом ранее.

Снижение нефтегазовой ренты напрямую отразилось на состоянии федерального бюджета. Уже весной параметры пришлось пересматривать: план по нефтегазовым доходам был снижен на 2,6 трлн руб. По итогам года эти поступления уменьшились почти на четверть (на 23,8%) и достигли 8,5 трлн руб.

В структуре доходов федерального бюджета доля нефтегазовых поступлений сократилась до 22,7% по сравнению с 30,3% годом ранее.

Фактическое влияние нефти и газа на российскую экономику значительно шире, чем отражено в доле ВВП. Нефтегазовая рента проникает в экономику через государственные расходы, повышенные зарплаты, платежи поставщикам и другие каналы. Так, средняя заработная плата в добыче нефти и газа примерно вдвое превышает средний уровень по экономике.

По оценкам международных экспертов, общая нефтегазовая рента в отдельные годы может достигать порядка четверти ВВП, тогда как формальная доля сектора по данным статистики заметно ниже.

Топливно‑энергетический комплекс сейчас, как и в позднесоветский период, выполняет не только функцию поставщика энергии, но и важную структурную и балансирующую роль в экономике. По оценкам экономистов, в ближайшие 10–15 лет нефть будет оставаться критически важным элементом российской экономики и по‑прежнему обеспечивать значительную часть доходов, при том что ее долгосрочный потенциал уже не рассматривается как самый перспективный.

Без радикальных изменений в отраслевой политике добыча нефти в России, по прогнозам аналитиков, будет медленно, но устойчиво сокращаться — пусть и не на несколько процентов ежегодно. На траекторию развития уже повлияли решения прошлых лет, сформировавшие инерционную «колею», из которой сложно вырваться.

Вице‑премьер, курирующий ТЭК, признавал, что наращивание добычи возможно только при условии времени, значительных инвестиций и привлечения финансовых ресурсов, а этот процесс по определению небыстрый. Дополнительное давление на инвестиционный климат в отрасли оказывают санкции, что отражалось в аналитических обзорах профильных институтов.

Мониторинг Центрального банка показал, что в начале текущего года инвестиции в добывающие отрасли резко снизились, что усиливает риски дальнейшего падения добычи и ограничивает возможности отрасли компенсировать снижение ренты за счет расширения производства.