«Связи почти нет»: как люди по всему миру пытаются дозвониться до близких в России сквозь блокировки мессенджеров

Читатели из разных стран поделились историями о том, как поддерживают связь с близкими в России в условиях блокировок мессенджеров и ограничений интернета. Особенно тяжело приходится тем, у кого в России остались пожилые родственники, которые не умеют пользоваться VPN и с трудом осваивают новые приложения. Одни по‑прежнему цепляются за телеграм и вотсап, пользуясь тем, что блокировки работают нестабильно, другие переходят на российские сервисы или редкие иностранные мессенджеры. Качество связи при этом часто оставляет желать лучшего.

Иван, Бельгия

Созваниваемся через «ВКонтакте». Недавно настроили личный прокси для телеграма и раздали доступ родственникам. Пока работает.

Павел, Польша

Особых проблем нет: Teams в связке с российскими номерами работает нормально.

Андрей, Армения

Связь с родными поддерживаю по обычному телефону. Никаких сложностей не испытываю и действующие в России ограничения полностью одобряю.

Василий, Швеция

С пожилыми родственниками общаюсь по телефону в роуминге, минута стоит 79 рублей — дорого, но для них это самый простой вариант. С друзьями — через VK, без подробностей. Если нужно поговорить откровенно, используем телеграм и вотсап с VPN. Сейчас многим стало сложнее: люди выключают VPN, потому что с ним не открываются российские приложения.

Анонимный читатель, Германия

До 87‑летней мамы почти невозможно дозвониться. Из незаблокированных каналов остался только мессенджер Max, но и он не всегда спасает: мама не всегда слышит звонок и не всегда понимает, как ответить. Родственники к ней заходят «на чай», но помочь с настройками связи никто не может.

Каждый раз я беру отпуск, оформляю визу, лечу за тысячи евро через пересадки — лишь бы на месте настроить очередной мессенджер. Через пару недель он перестает работать, и все приходится начинать сначала. Забрать маму в Германию не могу из‑за местных законов. Вернуться жить в Россию тоже невозможно: я больше не ее гражданин и не могу бросить свою единственную работу.

Василий, Грузия

Связь с отцом — отдельная боль: он слепой и сам не может переключать VPN и прокси. В итоге разговариваем только через телефон сестры, когда она к нему приходит.

Павел, Украина

Иногда удается дозвониться по телеграму, но не всегда. С мамой общаемся по FaceTime, ей не обязательно включать VPN. Бабушка с дедушкой живут отдельно, с ними общаемся через imo — у их провайдера этот мессенджер пока работает.

Мила, Швеция

Связаться с отцом через мессенджеры почти невозможно. Max устанавливать не хочу принципиально, а он сам не может писать сообщения. Звоню по обычной телефонной линии или через IP‑телефонию (например, Mytello). Это дорого и неудобно. Даже брату часто не дозвониться: мобильный интернет в их районе просто отключают, связь есть только по Wi‑Fi. Оба живут в Краснодаре.

Алекс, Израиль

С теми, у кого остался стационарный телефон, проблем почти нет — в моем тарифе включено время на такие звонки. С остальными общаюсь через мессенджеры, VPN есть почти у всех. Хуже всего с теми, у кого нет ни VPN, ни мессенджеров: до мобильного телефона дозвониться почти невозможно, звонок обрывается или попадаешь вообще на другой номер.

Из‑за людей, решивших «отрезать» страну от внешнего мира, я не могу позвонить некоторым одиноким старикам. Вспоминаю, как в Непале попытка властей запретить соцсети закончилась массовыми протестами и сменой правительства. Но Россия — не Непал.

Карен, Франция

Фактически я уже не созваниваюсь с родственниками. Возможность поговорить стала такой же редкой и дорогой, как международные звонки во времена холодной войны: это почти невероятная роскошь.

Антон, Испания

Многим близким теперь дозвониться непросто. Для самых родных мы поставили imo и BiP — они пока работают без VPN. FaceTime через VPN тоже держится. Если у человека ничего из этого нет, приходится просить кого‑то из знакомых в России набрать его и помочь установить новый мессенджер.

Света, Израиль

Созваниваемся по вотсапу, но работает он отвратительно, обычные телефонные звонки не проходят. Еще выручает imo — пока доступен. Родственники не жалуются: уверены, что блокировки нужны «для безопасности от украинских дронов». Я спрашиваю: почему тогда у нас в Израиле интернет не выключают, хотя ракеты и беспилотники летят тоже? Ответов нет.

Последней каплей стало, когда племянница предложила нам поставить российский Max «и тогда все будет удобно». Я отказалась категорически — доверять этому приложению не хочу.

Маша, Германия

С родителями общаюсь только через Teams, они боятся устанавливать VPN. Отец горячо поддерживает все блокировки, мама предпочитает переводить разговор на другие темы. Друзья ставят VPN и продолжают пользоваться телеграмом как обычно — среди айтишников в России это уже норма.

Больше всего раздражает, что старшее поколение поддерживает происходящее, каким бы абсурдным это ни казалось. Папа уверен, что и в Европе «все так же» и мессенджеры здесь тоже блокируют. Когда я пишу, что это неправда, он просто удаляет мои сообщения.

Абрам, Великобритания

Приходится пользоваться в основном российскими сервисами: VK и «Яндекс Телемост». Раньше выручала SIP‑телефония eMotion от одного из операторов — так звонил только бабушке. Теперь бабушки нет, и, похоже, сам сервис тоже прекратил работу.

Анна, Великобритания

Мы перешли на китайские и корейские мессенджеры. Они периодически «отваливаются», качество связи низкое. Эмоций уже почти не осталось — только усталость. Каждый день становится сложнее, и конца этому не видно.

Инна, Германия

Раньше общались с родными по телеграму, теперь чаще всего звоню по мобильному, в роуминге, с российской сим‑картой. Со многими связи уже нет — остались только самые близкие, и общаемся все реже. Разговоры стали короткими и «без души».

Я давно живу в состоянии злости и шока от происходящего в России. Страна движется к модели, похожей на закрытые режимы вроде северокорейского, только в более опасной форме. Людей запугивают, зомбируют, многие боятся общаться даже с близкими за границей.

Валентина, Грузия

Меня удивляет, как мало людей знают о звонках по Wi‑Fi. Мы пользовались ими еще до войны, в поездках. У меня до сих пор российская сим‑карта с недорогим пакетом: подключившись к любому Wi‑Fi в мире, я звоню родителям по российским тарифам, без роуминга. Раз в несколько месяцев пополняю баланс на тысячу–полторы рублей.

В условиях нестабильного интернета в России это удобный и надежный способ. Если у эмигрантов нет российских сим‑карт, а у кого‑то из родных есть доверенность, можно оформить eSIM удаленно.

Анастасия, Франция

У меня два канала связи. Первый — тариф французского оператора, позволяющий без доплат звонить на стационарные номера в России. Второй — российская сим‑карта во второй «ячейке» телефона: через Wi‑Fi можно звонить на любые российские мобильные по внутренним тарифам МТС. В месяц уходит около 750 рублей.

Всеволод, Испания

Самый удобный способ — VoWiFi. Нужна российская сим‑карта и смартфон с поддержкой этой функции. Тогда можно звонить на любые российские номера так, как будто ты находишься в своем домашнем регионе. Для видеосвязи с тещей пользуемся «Яндекс Телемостом», хотя понятно, что и голосовая связь, и крупные российские онлайн‑сервисы полностью контролируются спецслужбами. Max устанавливать не собираюсь.

Светослав, Турция

Сначала блокировки сильно мешали, родным в России приходилось «колдовать» с VPN. Потом мы нашли альтернативы. В Турции, например, есть местный аналог вотсапа — BiP. Зарегистрироваться можно по любому номеру, в том числе российскому. Связь по голосу и видео работает без VPN и довольно стабильно.

Если у тебя есть активная российская сим‑карта, можно звонить через Wi‑Fi: в России абоненту придет обычный звонок по сотовой сети. То же самое — через приложение «Мой МТС»: звонки идут через интернет, но тарифицируются как домашние и не расходуют роуминг.

Вера, Болгария

Раньше с мамой говорили по телеграму и в Zoom, но начались проблемы с мобильным интернетом, затем с самим телеграмом. Теперь звоню ей на мобильный в роуминге — у меня до сих пор российская сим‑карта. Остальные родственники сидят в телеграме и вайбере (вероятно, с VPN), но с ними общаюсь реже.

Мы за последние годы уже привыкли постоянно приспосабливаться к новым ограничениям, но это отнимает много сил. Теперь каждый разговор с мамой — это деньги: за 15–20 минут может уйти 300–500 рублей. Пока я могу себе это позволить, потому что получаю зарплату в рублях. Что будет, если перейду на европейскую работу, не представляю.

Марина, Словакия

Когда связи стало не хватать, я вспомнила про китайский WeChat. Его в России пока не блокируют, и через него можно звонить и по видео без VPN. Маме по работе этот мессенджер был знаком, поэтому мы просто продолжили им пользоваться. С друзьями, у кого есть VPN, до сих пор общаемся через телеграм.

Юлия, Молдова

Отцу и тете звоню по обычной голосовой связи через Wi‑Fi — выходит недорого. С друзьями и другими родственниками приходится перебором писать сразу в несколько мессенджеров и смотреть, откуда придет ответ. Сложнее всего связаться с маленькой внучкой: ей пять лет, на устройстве стоят строгие ограничения, теперь каждый звонок нужно заранее согласовывать с ее мамой.

В итоге круг общения сильно сузился, «просто так» написать знакомым или бывшим коллегам уже не получается — нужно заранее искать рабочий канал.

Анонимный читатель, Нидерланды

Отец живет в России и совсем не разбирается в технике, установить VPN не может даже по пошаговой инструкции. Созваниваемся через imo, но звонки часто не проходят. Страшно представить, что скоро мы можем вообще потерять возможность разговаривать. У меня нет российского гражданства, поехать в гости крайне сложно. Ощущение, что ситуация просто разрушает семьи.

Еще пару лет назад я не могла вообразить, что дойдет до такого. Казалось, что война закончится и все постепенно наладится, но, похоже, все катится только вниз.

Никита, Канада

У меня две бабушки, им по 86 и 87 лет, и я больше не могу им звонить. VPN они не освоят, родители тоже сейчас за границей, помочь некому. По сути, только у родителей остались российские сим‑карты, через которые можно дозвониться в Россию из‑за рубежа.

Я раньше звонил бабушкам один‑два раза в неделю, а теперь уже несколько месяцев — тишина. Особенно тяжело осознавать, что они прожили жизнь в тяжёлых условиях, толком не увидели нормальной свободы и достатка, и теперь на старости лет снова оказались в полной изоляции. Чувствую ярость и бессилие: даже просто поговорить о даче и повседневных мелочах теперь почти невозможно.

Алексей, Австралия

С мамой общаемся через Teams — его пока не ограничили. В последний раз я не смог поговорить с бабушкой перед ее смертью: она едва справлялась с обычными звонками, о VPN говорить не приходилось. Перед кончиной она пыталась дозвониться мне по вотсапу, но из‑за блокировок соединение так и не установилось. На следующий день мама написала, что бабушки не стало. Испытываю ненависть ко всем, кто ответственен за эти решения.

Николай, Австралия

Родственники в России теперь мне не звонят вовсе. Это и дорого, и, по их мнению, небезопасно. Племянница, которая работает актрисой, прямо сказала: «Лучше не рисковать моей карьерой и будущим». Иногда кажется, что мы окончательно расстаемся не только со страной, но и с частью семьи.

Я чувствую, как с каждым годом отдаляюсь от России, и во многом это даже облегчение. Единственное, чего себе не прощу, — что не уехал намного раньше.

Алексей, Франция

С пожилыми родителями почти не осталось связи: они боятся любых сложных настроек, поэтому единственная возможность — редкие письма по электронной почте. С младшими родственниками и друзьями еще можно как‑то созваниваться, но это постоянный поиск работающих каналов, обходов и запасных вариантов.

То, что сейчас происходит, по отношению к пожилым людям кажется варварством. Им обрезали возможность хотя бы раз в месяц увидеть лица своих детей и внуков. Для многих это был единственный источник радости.

Маша, Германия (история продолжения)

Отец поддерживает курс властей, убежден, что «везде все так же» и блокировки повсюду. Он удаляет любые мои сообщения, которые не совпадают с его картиной мира. Мама старается не спорить и переводит разговор на бытовые темы. Разговоров «по душам» уже давно нет.

Игорь, Египет

После начала блокировок контактов с родственниками за 60 стало резко меньше. С мамой разговариваю только тогда, когда к ней приезжает в гости сестра и звонит мне со своего телефона с VPN. Связь с дядей полностью прервалась: он установил Max и перестал пользоваться другими средствами связи. Устойчивая связь осталась разве что с тетей — знакомый айтишник поставил ей Teams, он пока работает стабильно.

Больше всего от происходящего страдает именно мама, которая ещё недавно гордилась действующей властью. Ей скоро 83, и я не знаю, смогу ли увидеть ее ещё хотя бы раз. Хорошо только то, что мои взрослые дети уже живут в других странах, где таких ограничений нет, и наша связь с ними не зависит от политических решений.

Айдар, ОАЭ

Парадоксально, но в моем случае блокировки наложились друг на друга: многие мессенджеры для звонков в ОАЭ были запрещены еще до российских ограничений. Приходится постоянно чередовать приложения: сегодня лучше работает Google Meet, завтра Zoom, послезавтра местный botim. В какой‑то момент пересилил раздражение и стал чаще использовать вотсап через VPN — сейчас он, неожиданно, работает стабильнее всего.

С бабушками и дедушками, которые «на вы» со смартфонами, общаюсь по обычной голосовой связи. Здесь можно подключить тариф, где меньше минут, но они действуют и на международные звонки. Пакеты дорогие: плачу почти те же цифры в дирхамах, что раньше в рублях, хотя один дирхам — примерно 20 рублей.

На фоне всех новых фильтров «защиты от мошенников» дозвониться до некоторых пожилых людей стало почти невозможно — они просто не проходят проверки. Иногда приходится звонить сначала одному родственнику, который потом передает трубку другому.

Все это бесконечно выматывает. Складывается ощущение, что создается система, в которой половина страны сидит, а другая половина ее стережет, и любой контакт снаружи трактуется как подозрительный.

Станислав, Нидерланды

В Москве у меня осталась 85‑летняя бабушка, мы общаемся каждый день — для нас обоих это крайне важно. Как только начались блокировки, я оформил заявку на сервисе бытовых услуг: попросил специалиста «настроить VPN пожилому человеку». На следующий день приехал молодой мастер, за 20 минут установил платный VPN на ее телефон и планшет, я оплатил подписку иностранной картой. Услуга стоила 2500 рублей и сэкономила нам массу нервов. Многие тратят больше времени на жалобы в соцсетях, чем на то, чтобы так организовать помощь родным.

Денис, Чехия

Мне важно общаться с родителями по видео — чтобы они могли видеть внука. Долгое время мы созванивались через Zoom: они прозванивались мне в телеграм, а я создавал конференцию и высылал ссылку. Когда телеграм стал плохо соединять, я сдался и купил отдельный телефон, на который установил Max. Теперь видеосвязь идет через него. При этом, к удивлению, недавний аудиозвонок по вотсапу без видео прошел довольно неплохо.

Ещё один Алексей, Казахстан

Как только появились первые разговоры о возможной блокировке вотсапа, я начал готовить семью в России к переходу на Signal. Заранее объяснил всем, как включить встроенный обход блокировок внутри приложения. Позже действительно возникли сложности с регистрацией по российским номерам — SMS‑коды перестали доходить. Но мои родные уже были зарегистрированы и продолжили пользоваться сервисом.

Истории людей из разных стран сходятся в нескольких точках. Сложнее всего — с пожилыми родственниками, которые не в состоянии освоить VPN и новые приложения. На втором месте — эмоциональная дистанция: из‑за страха, пропаганды и политических разногласий многие семьи не только теряют техническую возможность общения, но и перестают говорить о чем‑то, кроме «самого необходимого».

Кто‑то спасается звонками по Wi‑Fi через российские сим‑карты, кто‑то — иностранными тарифами, которые еще позволяют звонить в Россию без космических счетов. Одни осваивают малоизвестные мессенджеры и заказывают установку VPN на дому, другие отказываются ставить российские приложения из‑за опасений за приватность и безопасность.

Общее чувство у многих — усталость, бессилие и ощущение, что людей старшего поколения сознательно лишают последних каналов связи с детьми и внуками. Для одних это еще один довод окончательно порвать с прошлым, для других — повод вцепиться в оставшиеся каналы связи и учиться новым цифровым навыкам, пока окончательно не погаснет связь между разными частями одной семьи.