«Херсонская девятка»: как задерживали, пытали и судили фигурантов дела о готовившихся покушениях на херсонских чиновников

Фигурантов дела, получившего неофициальное название «херсонская девятка», задержали летом 2022 года, когда Херсон находился под российской оккупацией. Их обвинили в подготовке покушений на местных чиновников, сотрудничавших с российскими властями. В январе 2026 года военный суд в Ростове‑на‑Дону назначил им от 14 до 20 лет лишения свободы.

На пятый год войны такая сухая формулировка выглядит почти буднично. Но история «херсонской девятки» показывает, как силовики фабрикуют дела о «терроризме»: с похищениями людей с мешком на голове, подвалом, переоборудованным под пыточную, постановочными «оперативными» съемками, признаниями как главным доказательством вины — и смертью одного из задержанных еще до оформления официального ареста.

Материал содержит обсценную лексику и описания пыток.

Кто такие фигуранты «херсонской девятки» и в чем их обвинили

По версии следствия, весной 2022 года в оккупированном Херсоне сотрудники Службы безопасности Украины, в том числе Самир Шукюров, якобы создали «террористическое сообщество». В него, как утверждается в материалах дела, вошли предприниматель Константин Резник и его подчиненный Сергей Кабаков. Им поручили подготовить убийство Алексея Ковалева — бывшего депутата Верховной рады, который занял пост заместителя главы оккупационной администрации Херсонской области.

По данным обвинения, взрывное устройство собирались закрепить на пирсе на Днепре, откуда Ковалев часто добирался на работу на гидроцикле. Закладкой бомбы якобы занимались начальник рыболовного производства Сергей Гейдт и его знакомый, сотрудник экологической инспекции Василий Стеценко, с которыми Резника и Кабакова познакомили общие знакомые. Однако устройство не сработало, взрыва не произошло.

Следствие утверждает, что Шукюров позже связался с отставным украинским военным Сергеем Ковальским и поручил ему подорвать автомобиль и убить двух других заместителей главы оккупационной администрации — Виталия Булюка и Кирилла Стремоусова. Следить за машиной Булюка, по версии обвинения, стал двоюродный дядя Ковальского, товаровед Сергей Офицеров. И этот подрыв, как говорится в деле, сорвался из‑за технических проблем.

Параллельно в Херсоне, как указано в обвинительном заключении, были завербованы два бывших украинских госслужащих — Олег Богданов и Юрий Тавожнянский. Богданов, по версии следствия, привез из Николаева компоненты для самодельного взрывного устройства и передал их Константину Резнику. Тавожнянский должен был заняться финансированием покушений: он якобы получил от знакомого Самира Шукюрова деньги и передал их Резнику.

Последними к делу приписали волонтера Красного Креста Юрия Каева и его знакомого, бывшего контрактника ВСУ Дениса Ляльку. Следствие утверждало, что они собрали бомбу и спрятали ее в тайнике. Потом устройство забрал Ковальский — для подготовки покушения на Кирилла Стремоусова. В материалах фигурирует тезис, что ФСБ предотвратила это преступление. Сам Стремоусов, как и Ковалев, погиб позже, уже после задержаний по делу «херсонской девятки».

Подвал на Лютеранской: два месяца пыток и смерть одного из задержанных

Задержания, а фактически похищения фигурантов, проходили по одному сценарию. Людей хватали дома или на улице — некоторых на глазах у детей, — надевали на голову пакет или мешок и увозили в здание бывшего управления Нацполиции Украины в Херсоне на улице Лютеранской. Его подвал был переоборудован под пыточную, где задержанных держали неделями и месяцами без оформления документов.

Одним из первых 19 июля 2022 года задержали Сергея Гейдта. В подвале он увидел умирающего человека и узнал в нем Василия Стеценко. По рассказам очевидцев, Стеценко, как и других, несколько дней подряд избивали и пытали электротоком. От боли и жажды он перестал понимать, что происходит, пил собственную мочу и не мог подняться на ноги.

3 августа Стеценко умер. Денис Лялька, которого привезли в те же дни, видел перед подвалом на Лютеранской тело в пакете. Позже ему сказали, что это и был Василий. По его словам, силовики между собой обсуждали: «Вас должно было быть десять, но один уже труп, вот этот Вася, что с ним делать, не знаем». Где находится тело Стеценко, до сих пор неизвестно.

Лялька после пыток током лишился части зубов. Сергею Офицерову во время допроса сломали ребра, после чего пристегнули наручниками к решетке в камере и оставили так на шесть дней. Сергея Гейдта в аналогичном положении держали около десяти дней. «Они приходят раз в трое суток, дают пить и все», — вспоминал он. По его словам, у Константина Резника после очередного избиения случился сердечный приступ, но медицинскую помощь ему не оказали.

В подвале, по словам фигурантов дела, командовали люди в гражданской одежде, которых позже в суде опознали как сотрудников ФСБ. Пленных кормили редко и скудно: так, Юрий Каев за два месяца потерял около 25 килограммов. На камеру выдавали примерно литр воды в сутки, иногда приходилось растягивать его на несколько дней. Помимо избиений и пыток током, узников запугивали имитациями расстрела и будили ночами криками «Слава Украине», на которые их заставляли отвечать: «…в составе Российской Федерации!»

Среди удерживаемых в подвале были и дети. По словам Каева, осенью 2022 года в его камере несколько недель сидел 11‑летний мальчик — его схватили за якобы передачу координат украинским спецслужбам. Лялька вспоминал еще одного подростка 14 лет, который провел в другой камере около двух недель: «Его заставляли избивать ногами по голове его знакомого, он сильно плакал и бил». Один из обвиняемых писал в дневнике, что слышал за стеной детский голос: «По голосу, ему лет 10–12. Это пиздец!»

Признания под пытками и постановочные «оперативные» съемки

Все обвинение против «херсонской девятки» опирается почти исключительно на их собственные показания. Эти документы задержанные подписывали в конце сентября 2022 года, когда все еще находились в подвале на Лютеранской — после примерно двух месяцев пыток и под угрозой расправы над родственниками. Константин Резник рассказывал, что однажды его привезли к дому беременной дочери и заставили «делать выбор». «Ну, я и выбрал все подписать», — объяснил он на суде.

При этом сами фигуранты утверждают, что не видели текстов, под которыми ставили подписи: листы с их показаниями были частично закрыты другим листом бумаги.

Задержанных также использовали в постановочных оперативно‑разыскных мероприятиях для съемок видео. Силовики привозили людей домой или в другие места, указывали, куда им встать, что делать и как двигаться, а затем фиксировали это на камеру. На одном из таких выездов телефон Сергея Ковальского якобы «изымали» — хотя перед этим ему специально вернули аппарат. Юрия Каева завели в помещение с оружием и заставили брать его в руки, чтобы он оставил отпечатки пальцев.

В материалах дела фигурирует и «оперативный эксперимент» с телефонным звонком. Константин Резник и Сергей Кабаков разговаривают с человеком, которого следствие называет Самиром Шукюровым, и признаются, что у них лежит «чепуха», от которой надо избавляться, потому что они «уже на старушек оглядываются». На суде оба заявили, что этот текст им велели произнести сотрудники ФСБ под угрозой оружия.

Формально «официальным задержанием» всех фигурантов считается 6 октября 2022 года, хотя фактически их похищали и свозили в подвал на Лютеранской еще с конца июля — начала августа. Согласно материалам дела, задержания произошли в Симферополе. Первым документом, положенным в основу дела, стал рапорт капитана ФСБ Антона Грищенко, ранее фигурировавшего в ряде резонансных уголовных дел в аннексированном Крыму.

Суд в Ростове‑на‑Дону: заявления о пытках и игнорирование ходатайств защиты

Процесс по делу «херсонской девятки» вел судья Южного окружного военного суда в Ростове‑на‑Дону Кирилл Кривцов. После начала слушаний и появления у обвиняемых адвокатов все девять человек отказались от своих признаний и подробно рассказали о пытках. Защита добивалась возбуждения дела о превышении полномочий со стороны сотрудников ФСБ, но Следственный комитет отказал, сославшись на то, что силовики отрицают использование насилия. Потерпевших при этом не опрашивали.

На одном из заседаний выступал засекреченный свидетель под псевдонимом «Иванов». Он заявил, что руководил задержанием фигурантов в Херсоне, но отрицал пытки и фальсификацию доказательств. На вопрос, участвовал ли он или его подчиненные в избиениях, «Иванов» ответил: «Нет. Конечно нет». В этот момент, по рассказам участников процесса, из стеклянного «аквариума» с подсудимыми раздался смех: они по голосу узнали в «Иванове» сотрудника ФСБ с позывным «Хмурый», которого называли главным в подвале на Лютеранской и организатором избиений и пыток.

Адвокаты настаивали на вызове в суд оперативников ФСБ, работавших в Херсоне летом 2022 года, и понятых, чьи фамилии стоят в протоколах. Защита также просила исследовать биллинги телефонов, записи с камер видеонаблюдения и метаданные фотографий из дела. Судья отклонил все эти ходатайства. Требования исключить из доказательной базы показания, полученные под пытками, и доводы о том, что российский суд не имеет права судить граждан Украины за действия на оккупированной территории, также были проигнорированы.

Один из адвокатов в своем выступлении сказал: «Есть такая поговорка: „Кому война, а кому мать родна“. Теперь мы понимаем, кому она мать родна — сотрудникам ФСБ, которые могут творить все, что угодно, а потом война все спишет. Это неправильно. Если мы хоть немного уважаем государство, гражданами которого являемся, мы не можем допускать такого. Мы не можем мириться с этим позорным беспределом. Это позорит мою страну, гражданином которой я являюсь».

В последнем слове Константин Резник обратился к суду и слушателям: «Уважаемые, нам здесь сидеть. А вам и вашим детям здесь — жить».